не зал и не палуба

я к вам пишу случайно - 4

Вт Сен 23, 2014 7:27

sono io писал(а):

...меня в детстве впечатлило (какую-то книжку читала, а может даже просто предисловие к лермонтовской книжке), весь двор таскался за Лермонтовым. Его на Кавказ и двор на Кавказ. Мотыльки.

Sestra Karlotta писал(а):

Прелесть какая. Похоже на анкдот Хармса. Продолжение: А Лермонтов оборачивается и говорит: "Как же вы мне все надоели. Пойду дам Мартышу себя застрелить".

Я была неточна в датировке. Года с 1838 нечто подобное могло иметь место.
Как пошёл по рукам в списках «Демон». Они там все очень ждали: кто же им, сиротам, заменит Пушкина.
Так парень, с детства предпочитавший живопись музыке и прозу поэзии, оказался вторым по значению поэтом золотого века - назначили. Он не возражал особо. Но всё же вышло своеобразненько, если отсюда глядеть.

И, разумеется, "таскался" ни в коем случае не двор. Не высшая знать. Даже не свежеобразовавшийся на тот момент и ещё не очень привычный «бомонд». Именно что мотыльки – мелочовка дворянская. Девочки, в частности, на выданье, ага. Страшненький-то он страшненький, но вполне обеспеченный (это мамы) и наш новый модный поэт (это дочки). Юноши романтически настроенные – в ту же компанию. Бенкендорфов племяш, допустим, вполне мог к таким относиться. Дядя пашет с утра до ночи со своим штатом в целых двадцать человек, а племянник в обществе поэта на рояли бренькает… Мотыльки. Бестолочь.

«Оборачивается и говорит» он, разумеется, нечто другое.
Он говорит: «Печально я гляжу на наше поколенье».

Их фактически выжгло, этих мотыльков.
Их растили, учили, наставляли, готовили к хорошей правильной жизни, к службе отечеству. На них применяли буквально новейшие разработки ведущих собаководов. Вот эти девочки, которым он морочил голову – они почти все свободно и грамотно пишут на русском языке (Татьяну Ларину вспомним – она ещё нет, а эти уже да). Нет, грамотную бабу на Руси и раньше видели, но чтоб в таком количестве, да ещё чтобы алгебру при этом знала… Вот зачем княжне алгебра? Что она ей делать будет, скажите на милость. Для престижу. Двухлетняя юнкерская школа была чудесным местом, судя по всему. Весёлые парни, которых учили ездить верхом и ходить строем и отучали читать худлит. Вот только воевать их, кажется, не учили совсем. Зачем им. Отечественная война-то закончилась давно. У нас тут мир, благодать и минеральные воды.

Мотыльки вышли причудливые, разноцветные и злые поголовно как черти. Это надо учитывать при чтении, что и «однажды мы встретимся на узкой дорожке», и «возьмите лучше нож и зарежьте меня», и все прочие радости такого толка – не показатель чьей-то личной агрессивности. Это даже не бурление юных говн кровей. Это для них норма.

Слив человеческого ресурса в масштабе поколения. Дело житейское. Кажется, на этих ребят – около десятого года рождения – пришлась как раз кульминация «пира на празднике чужом». А по факту (умница всё же был парень) огреблись они в чужом пиру похмельем по самое здрасьте.

И никто их не притеснял, не угнетал и не преследовал, никакие сатрапы их на самом деле не тиранили, никакие жандармы в них их кустов не стреляли. Незачем.
Ильяшевич после дуэли за голову схватился: «Мальчишки! Что вы со мной сделали!»
Вопрос, что с ними сделали, разумеется, не стоит. Он технически не может так стоять ни с какой позиции.
О них заботились и дали им всё самое лучшее из того, что имелось под рукой.
Они всё сами с собой сделали. Только пепел остался.

Цитата:

Он просто честен с собой.

Нет. Честен Печорин, как это ни странно, с другими. Несколько парадоксальной такой честностью. К себе он беспощаден.