не зал и не палуба

убийца - дворецкий

Чт Май 01, 2014 22:22

Давайте договоримся.

Если вы (вдруг случайно мимо проходил) постоянный зритель театра "На Левом берегу",
то вам под спойлер ходить НЕ НАДО.
Потому что если вы в этот театр ходите, то и на премьеру в начале декабря вы пойдёте.
И если вам повезёт, то вы так до конца спектакля и не опознаете, где вы видели уже эту историю. Или опознаете, но саму историю не вспомните (я вот, например, совершенно не помнила, кто там кого и зачем) - и тогда вы, везучий человек, посмотрите не только лирическую комедию, но и детектив. Буквально - за те же деньги.
Три в одном - лучше, чем два в одном, правда?
Не искушайте судьбу.

А мне надо закрыть для себя тему.

Поэтому в спойлере - два старых фотопортрета, ролик старого спектакля и мой трёп.
Нет, кто убийца я вам так и не скажу.
Я даже сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы сами решили, хотите ли вы догадаться.
Но... сами решайте.

Скрытый текст: Показать Посмотрите, какой приятный респектабельный мужчина. Это Джек Поплуэлл. Он родился в 1911 году в городе Лидсе, том самом, где сейчас водятся симпатичные Попучки. Сочинял тексты для эстрадных песенок, прозу и пьесы. У него были две дочки и своя усадьба с огородиком. От него пахнет хорошим табаком, хотя, вполне возможно, он был некурящим. Так вот, этот достойный джентельмен сочинил однажды детективную комедию с симпатичным непереводимым названием: Busybody. Это неспешная трёхактная совершенно английская детективная пьеса. С несложным и мягким юмором, с подробным развитием действия, с лаконичным диалогом, неизбежно повторяющим иногда то, что уже известно зрителю, но ещё не известно другим действующим лицам. Я дважды заспала над её русским переводом, пока дочитала до конца. Но она милая, правда-правда. Вот только валенки в Сибири носят, а трёхактные пьесы - уже нет. Немодное макси. Добро бы ещё речь шла о спектакле серьёзном, с мировыми проблемами. Но для развлекательной пьесы, воля ваша, три акта - это по нынешним временам перебор. А это другой мужчина. Он француз. Если ты скажешь им моё имя, говорит он, то они точно обо всём догадаются, даже если не сходили в русскую Википедию, в статью о Джеке Поплуэлле. Знаете, мсье Робер, при всём моём уважении, могут пока и не догадаться. Его зовут Робер Тома. И он однажды попросил у Джека Поплуэлла разрешения на то, чтобы сделать свою пьесу по мотивам его "Busybody". Так появилась французская пьеса "La Perruche et le poulet" - что в переводе означает "Попугаиха и цыплёнок". Где попугаиха - это обычное наименование излишне болтливой пожилой дамы, а цыплёнок - одно из многих французских обидных прозвищ для полицейского. Ни переводом, ни даже оригиналом этой пьесы я не располагала. И это дьявольски жаль. Потому что очень любопытно было бы посмотреть, как под руками забавника-француза доботный английский твид исходного текста превращается в легкомысленный воздушный батист с кружавчиками. Возможно, его изделие и подошло бы сибирским модницам. Но во-первых, это ж надо ещё найти. Во-вторых, наверняка были бы какие-нибудь другие сложности. Например, с тем, что Робер Тома, судя по всему, не особенно озадачивался детективностью. Он сочинял и ставил (да, он был ещё и режиссёр, совсем театральное существо) бенефис. Бенефис для известной, уже пожилой на тот момент (67 лет) актрисы. И работа ему явно удалась. Вы посмотрите. (Да, это тот самый спектакль Тома). Я ни слова не понимаю в их треске, но посмотрите, какая она прекрасная. Как она интонирует, как она играет всей собой, как она купается в этом внимании обожающей публики. Вы послушайте этот лёгкий, живой смех в зале. Учитесь, дорогие зрители. Учитесь. Вот так надо их любить, этих "священных чудовищ". Ладно, мы в Сибири. Мы так не умеем. И вот однажды, сибирским вечером, МохМух пришёл домой и сказал, что я - Бен, потому что он нид хэлп. И всучил мне два текста: добытый по межтеатральным каналам перевод английской пьесы и общедоступную запись сценария советского фильма, снятого по мотивам пьесы Тома. В чём состояла проблема. Практика показывает, что пятиактный "Гамлет" сокращаем до трёх часов. Даже до двух с половиной. Язвительный Том Стоппард однажды показал, что вообще-то он сокращаем даже до 15-ти минут. Постановщики "Сирано де Бержерака" регулярно норовят помешать бульдога с носорогом, микшируя два-три перевода, и хорошо если хоть сколько-то при этом заботясь о попадании в ритм. Трёхактовку Поплуэлла можно было механически купировать до двух актов. Навтыкать в неё гэгов из Робера Тома. Получить на выходе текстового уродца, условно пригодного для провинциальных фигляров. И как-нибудь его так быстренько сбацать. Можно даже с концепцией. Господин режиссёр находил эту идею неприемлемой. Оставалось сесть и честно сочинить свой вариант по мотивам двух имеющихся. С максимальной сюжетностью, характерной для англичанина, но в ритме бенефисной французской двухактовки. - Но КАК? - честно таращил глаза господин режиссёр, - Как у тебя получается, что ты сокращаешь текст, а роли при этом расширяются и становятся интереснее? - Элементарно, Холмс, - шипела я, - У Поплуэлла до чёрта реплик, работающих только на интригу или только на атмосферу или только на развитие образа. Три в одном я не умею, я не гений, но уж в два в одном-то уложиться не проблема. Ты мне лучше скажи, что там со второй дверью в кабинет. Кто из нас мужчина, чёрт возьми, и кто должен держать линию в этом вальсе?! На самом деле всё ещё проще: они начали разговаривать, оставалось задавать им направление разговора и записывать. Хотя этой трещётке - главной героине - захотелось открутить голову уже на шестой странице. Как только я сообщила ей, чей это бенефис, она стала решительно неудержима. За три недели в их обществе я их почти полюбила. А теперь мы решаем, кто я: Мольер, укравший чужую сцену; Шекспир, подрабатывавший переделкой пьес; или Бержерак, об участии которого сообщено не будет. Катя я. И фамилия моя Иванова. Ни пуха ни пера вам, сукины дети, с вашей постановкой и давайте уже, идите к чёрту. Скрыть